Когда меня уволили в первый раз, я сказал себе, что это просто невезение.
Во второй раз я уже не мог так сказать.
Десять лет. Два сокращения. Между ними — почти ровно пять лет, словно вселенная запустила таймер, чтобы убедиться, что я не отвлекся.
Во второй раз все было иначе.
Не потому, что было больнее. А потому, что я стал старше. Я уже однажды все восстановил и точно знал, сколько времени и сил это отнимает и как выматывает начинать заново. И вот я снова начинал сначала.
Я делал все как надо. Даже в дороге.
Я купил билет на самолет — мне нужно было двигаться, я не мог просто сидеть на месте, — но убеждал себя, что это ненадолго. Перезагрузка. Скоро я вернусь и буду готов начать все заново.
Поэтому я отправлял резюме из залов ожидания у выходов на посадку, из гостиничных номеров в городах, где никогда раньше не бывал, из кафе, где плохо ловил Wi-Fi и остывал недопитый кофе.
В первые несколько недель у меня были собеседования. Немного, но достаточно, чтобы чувствовать: дело еще движется.
Потом ответы стали приходить реже. А затем перестали приходить совсем.
Новый город. Новая пачка откликов. Еще одна неделя ежедневных проверок почты по утрам в надежде, что сегодня все будет иначе.
Но ничего не менялось.
У этой тишины есть вес. Это не просто отказы — это невидимость. Ощущение, будто отправляешь части себя в мир, а никто даже не оборачивается, чтобы посмотреть.
И я продолжал двигаться.
Не потому, что у меня был план. Просто сидеть на месте было еще хуже.
Так прошло полгода — страна за страной, без четкого расписания и без пункта назначения, куда непременно нужно было добраться. Просто следующее место, а за ним — еще одно.
Тогда я еще не знал, но кое-что незаметно менялось.